Гримуар
рай мой потерянный
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Гримуар > Roleplay


Пользователи, сообщества c интересом "Roleplay".

пятница, 6 февраля 2015 г.
наемник [в процессе] lavellаn 18:27:10

­­


Стук металлических набоек слишком громко звучит в темных коридорах замка. Он отскакивает от пола, прыгает по стенам и долго мечется в слишком высоких сводах. Человек, туго затянутый во все черное, как его собственная палочка в чехол из драконовой кожи, идет убивать. Идет не медленно и не быстро, идет так, будто каждый его шаг - это указ королевы, неоспоримый и продуманный. Идет так, будто спустя меньше чем час будет вести светские беседы на приеме в Министерстве Магии, а не произносить непростительные заклинания, точно зная, что убивает не скот, а людей.
У Адриана уже давно не дрожат руки.
Адриан - хамелеон. Он жонглирует своими словами и эмоциями так же умело, как его палочка - заклинаниями. Он меняет вежливую улыбку аристократа на безумный оскал зверя так же непринужденно, как манеру шага, стоит ему переступить порог фамильного замка и оказаться посреди боя. Он выверяет каждое свое слово, каждый жест, каждый свой взгляд ровно с той же видимой непринужденностью и нумерологической точностью, с которой выпускает из палочки зеленый луч, произнося "Авада Кедавра". Даже долю безумия, которую он демонстрирует своим соратникам в организации, он отмеряет подобно драгоценному ингредиенту для приготовления особо опасного и сложного зелья. Он и сам - ингредиент этого зелья, тот, который может как подарить уникальные свойства отвару, так и взорвать котел. Зелья под названием война.
Адриан разрезает в кровавой улыбке тонкую кожу аристократа и не чувствует себя лицемером. Он смеется над визжащими грязнокровками вместе с теми из пожирателей, что пришли к Лорду не для того, чтобы строить новый мир, а чтобы получать поощрение своим садистским наклонностям, что заразой бурлят в их чистой крови. Крови, в которой закупорена магия: она бьется, не находя выхода, пожирает саму себя и благословение оборачивается проклятием.
Он смеется и отпускает шуточки о поганых грязнокровках, но стоит ему только переступить порог комнаты и спрятать свое лицо в сумраке, что царит в коридоре, как улыбка слетает с его лица, подобно тому, как намокшие от дождя объявления отклеиваются от стен. Чтобы на их место разместили новые, более важные, а главное - актуальные. Адриан всегда знает, чего от него ждут в этот момент. И с изяществом, присущим художнику, рисует себе новое, актуальное лицо. И даже он сам уже не знает, что увидит в отражении, смотрящем на него из зеркала, когда кислота войны растворит все до единой маски.
Младший сын.
Он второй ребенок своего отца. У него нет ни титула, ни приличного наследства. А еще у него нет невесты и обязательств. Он волен пойти на все четыре стороны и никогда не возвращаться, но почему-то уже десятый год - возвращается в главный замок Ноттов в Норфолке. Не может не возвращаться. Каждый раз, когда в его сознании мелькает мысль о том, чтобы послать к Мордреду семью, Темного Лорда и службу у него, да и вообще всю Британию, он вспоминает отца. Молчаливого человека с тяжелым взглядом, который никогда не подходил к Адриану ближе, чем на два шага, будто бы боялся чего-то. Отец для младшего Нотта был незнакомцем: он чтил и уважал его, как то и положено в правильной семье, но совершенно не знал. Уже став постарше, когда Кантанкерус Нотт после смерти второй жены окончательно замкнулся в себе и, передав все дела Фредерику, перебрался в отдаленное имение, Адриан начал узнавать отца. Он почти не видел его, но впервые в жизни Адриана отец переставал быть монументальной фигурой, а обретал черты живого человека. Все началось, когда Адриану было тринадцать лет: он забрался в старый кабинет отца, который Фредерик так и оставил неприкосновенным, давно обустроив свой собственный в другом крыле замка. И этот кабинет говорил об отце гораздо больше, чем сам Кантанкерус произнес слов за свою жизнь, по крайней мере - собственному сыну. Адриан, тогда еще совсем мальчишка, осторожно брал в руки безделушки, в идеальном, ведомом одному его отцу порядке расставленные на рабочем столе и полках, и узнавал. Он начинал разгадывать головоломку под названием Кантанкерус Нотт, он восстанавливал эпизоды его жизни, будто расшифровывал руническую рукопись событий, давно стершихся из истории магического мира. Он читал пергаменты, исписанные убористым, аккуратным почерком, пергаменты, в которых не было ни единого исправления, ни одной чернильной кляксы, ни одной лишней, неправильной завитушки. Он рассматривал колдографии в альбомах, оформленных рукой настоящего перфекциониста. Свои дела и исследования его отец всегда содержал в строжайшем порядке, которого не было ни в его семейной жизни, ни в жизни вообще. Его отец был младшим сыном, вынужденным наследовать. И он, с детства отшельник, предоставленный самому себе, получил в качестве нежданного подарка от судьбы чужую жизнь, чужую жену и чужие обязательства. И собственные дети так и остались для него чужими: детьми, которые должны были получить в отца не его, а Тибериуса, наследника Ноттов, так нелепо погибшего в какой-то потасовке в Лютном. И даже своему старшему сыну вторым именем он дал имя старшего брата: того, что должен был жениться на Паулин Селвин и стать его отцом. Однако было в жизни Кантанкеруса и то, что было только его, но по иронии судьбы он не смог этого понять и принять. Дарлин Яксли, молодая, красивая, чистокровная и при этом совершенно не спесивая, ярким вихрем ворвалась в жизнь угрюмого вдовца, появлявшегося в домах других чистокровных семейств лишь затем, чтобы отдать дань традиции и исполнить негласные правила. Она, знать не знавшая его старшего брата, который до сих пор был жив лишь в воспаленном уме Кантанкеруса, влюбилась именно в него, живого Лорда Нотта, угрюмого, неприветливого и замкнутого. И он впустил ее в свою жизнь. Он любил ее, действительно любил, но не смог полюбить их детей. И окончательно сломался, когда она умерла на фамильном ложе дома, который должен был достаться не ему, рожая дочь. Это было подобно плевку, насмешке, напоминанию о том, что он живет не свою жизнь и иметь что-то свое - не может. Этот мир пережевал Кантанкеруса Нотта и выплюнул за ненадобностью: этому миру не нужны были его исследовательский ум, не нужны были его идеи, не нужны были его чувства. И Кантанкерус Нотт сделал единственный вывод, посчитав его правильным: ему не нужен этот мир.
Адриан, носивший вторым именем имя своего отца, понимал его как никто другой, но не мог простить и принять. Простить не то, что Кантанкерус так и не стал для него отцом, а его слабости. Того, как он мало сделал, когда ему было так много дано. Обращение "лорд" так и осталось для Кантанкеруса обращением, насильно приклеенным ярлыком, с которым он не знал, что нужно делать. Но все же Адриан ощущал, бессознательно чувствовал, что наследник Кантанкеруса именно он, а не Фредерик, он, рожденный любимой женщиной, а не вынужденной, навязанной женой. Он, как и отец, был вторым сыном, но в этом видел лишь возможности, те, что недоступны наследникам, достичь большего. И он, в отличие от отца, предпочитал жить свою и только свою жизнь. Быть хозяином своей судьбы, а не марионеткой обстоятельств.
Младший брат.
Фредерик для Адриана всегда был большим отцом, нежели Кантанкерус. Разделенные по рождению двадцатью годами и разными матерями, Фредерик и Адриан с трудом ощущали себя братьями. Когда Адриан делал свои первые шаги, Фредерик уже уверенно шагал по министерским коридорам, где раболепные чиновники заискивающе улыбались ему и лепетали "лорд Нотт". Адриан произносил слова своих первых заклинаний, а Фредерик уже в полной мере овладел силой слова и был рупором "Движения за сохранение магии". Адриан сдавал ТРИТОНы, Фредерик же занимал кресло главного редактора и директора "Ежедневного Пророка" и был правой рукой Лорда Волдеморта в легальной политике. Фредерик же представил семнадцатилетнего Адриана великому волшебнику, основателю Организации, которая должна изменить магический мир к лучшему. Фредерик, а не Кантанкерус привел его на первое собрание, как отцы, члены старой гвардии, приводили своих сыновей. И Адриан был за это безмерно благодарен старшему брату. За это же он его ненавидел, ненавидел с того самого момента, как спустя два года на его предплечье появилась "темная метка": честь, оказанная ему Темным Лордом, знак доверия... Скотское клеймо. И еще одна роль, которую отныне был вынужден играть Адриан.
Наемник.

Категории: Roleplay
Прoкoммeнтировaть
понедельник, 11 августа 2014 г.
полукровная девица с кодексом чести и историей семьи длиннее чем у блэков lavellаn 18:11:04

Susan Amelia Bones

Karen Gillan


Категории: Roleplay
комментировать 3 комментария | Прoкoммeнтировaть
воскресенье, 20 июля 2014 г.
твою мать, бывает lavellаn 15:48:55
- дай бог до октября доделать
- дай бог на это не забить


тот-самый-проект сдвинулся с мертвой точки
И ГОДА НЕ ПРОШЛО
три ленивейших человека взяли друг друга за яйца

пы.сы. я пошел писать программу оппозиции ы-ы-ы
я для этого перелопачивать принципы демократии и организацию политической власти великобритании




Категории: Roleplay
Прoкoммeнтировaть
понедельник, 23 июня 2014 г.
расшатаем вестерос! lavellаn 09:38:31
­­


Песнь Льда и Пламени. Год ложной весны.
закат эпохи драконов

http://falsespring.­rusff.ru/



Категории: Roleplay, Game of thrones
Прoкoммeнтировaть
воскресенье, 22 июня 2014 г.
она вышла замуж за королевство; lavellаn 21:18:38
­­ ­­

РЕЙЕЛЛА ТАРГАРИЕН, королева
242 В.Э., 39 лет


Дом: Таргариены
Семья:
Эйерис ll Таргариен - брат-муж;
Рейегар Таргариен - сын;
Визерис Таргариен - сын;
Рейенис Таргариен - внучка;
Элия (Мартелл) Таргариен - невестка;
Роберт, Станнис, Ренли Баратеоны - двоюродные племянники;
Родство: Веларионы, Баратеоны, Мартеллы, Хайтауэры, Аррены,
Место жительства: Королевская Гавань, Красный замок

­­


Когда Рейелла увидела Эйериса первый раз после того, как он вернулся в замок из плена в Сумеречном доле, она испугалась. И дело было вовсе не в том, как он осунулся, похудел. Нет, все дело было в его взгляде. Она посмотрела ему в глаза и не узнала. Это был взгляд совершенно другого человека, чужого ей. Не сказать, чтобы они были особенно близки. И более того - они никогда не любили друг друга. Но любовь в браках, а тем более в браках персон королевских кровей, это скорее маленький бонус, нежели определяющий фактор. С тех самых пор, когда Рейелла осознала, что именно значит носить имя Таргариен, она не испытывала надежд. С самого детства она знала, что определяющим в ее жизни является долг. Было в этом что-то, что могло передаться даже не с молоком матери, а с кровью, что текла в ее венах - наследие десятков предков, что жили, любили и ненавидели, а главное - правили до нее. Рейелла, будучи первенцем Джейхейриса Таргариена, родилась, чтобы быть королевой. Они жили не по дорнийским законам, но она не позволяла себе сомневаться, в чем именно состоит ее предназначение. Разве что иногда, буквально на несколько секунд, она представляла, как могло все обернуться, прими она чувства и предложение безродного, но доблестного рыцаря. Но то были лишь мечты, мечты давно минувших дней. И мыслям о прошедшем не место в настоящем.

- Мам, - позвал маленький Визерис, ее второй, но не менее любимый сын, задумавшуюся женщину.

- Да-да, милый, - Рейелла постаралась улыбнуться, с нежностью глядя на мальчика перед собой. Он был вылитым Таргариеном - серебристые волосы без единого намека на иной оттенок, лиловые глаза, светящиеся детской непосредственностью­ и верой в чудеса, которые случаются, пожалуй, только в историях о днях, оставшихся в таком далеком прошлом, что детали, способные эти чудеса опровергнуть, давно стерлись со страниц истории. - На чем я остановилась?

- Ты рассказывала о Джейхейрисе Миротворце и его красавице жене-сестре Алисанне, - с радостью откликнулся мальчик, готовый слушать истории о великих предках бесконечно. Таргариеновскую кровь можно было определить не только по внешности мальчика, но и по чему-то неуловимому, чем были пропитаны его жесты, голос, взгляд. Рейелла с лаской и нежностью смотрела на сына и молилась, чтобы и он вырос таким же достойным и доблестным, как их великие прародители, истории о которых так любил слушать Визерис.

Говорят, что когда рождается Таргариен, Боги подбрасывают монетку - величие или безумие. Но разве можно забывать о том, что это две стороны все той же, одной монеты? И разве можно предсказать, не перевернется ли монета в течение жизни человека? А ведь может быть и так, что при рождении еще одного потомка великой династии боги слишком заняты, чтобы уделить тому внимание. И лишь расправившись с другими заботами, они вспоминают о Таргариенах и решают сыграть в свою любимую игру - "Величие или Безумие". Игру, правила которой вынуждены принять не только родственники претендента, но и все королевство. Игру, которая чаще всего жестока, а не весела.

Рейелла Таргариен, последняя по воле Богов драконья королева Вестероса, конечно же, не знала и знать не могла того, что решалась на небесах. Но у нее были глаза, уши и ум, который, к слову многие доблестные мужи предпочитают не замечать в женщинах, а то и вовсе - отрицать его существование. И она, прожившая бок о бок со своим братом почти что сорок лет, большую часть из которых - в браке, не могла не видеть, как нечто темное и страшное пустило свои корни в его помыслы и сердце. И если сердце Эйериса Таргариена никогда не принадлежало королеве, то его мысли всегда были у нее как на ладони.
Рейелла Таргариен вышла замуж за долг, и мало кто смел укорить ее в том, что исполняла она его недостаточно хорошо. То, что происходило непосредственно в семье Таргариенов, всегда оставалось за плотно закрытыми дверьми королевских покоев, что охранялись доблестными мужами в белых плащах. Но и в их семье за двадцать с лишним лет случалось не так уж много горестей. Их брак с Эйерисом можно было назвать даже счастливым: у них было два прекрасных сына. Своих сыновей ее муж и брат любил. Что же до нее самой - Рейелла никогда не претендовала на звание дамы сердца своего брата. Она должна была быть мудрой королевой и хорошей женой, а что до остального: они будто бы жили с Эйерисом по негласным правилам. Он ценил и уважал ее прежде всего за то, что она Таргариен и мать его детей. И даже порой прислушивался к ней в государственных вопросах, возможно, по тем же причинам. Они не любили друг друга, они просто растили жили, растили детей и правили королевством. Они не первые, они - не последние. Так думала Рейелла, вкладывая в слова "не последние" смысл не иной, как "не последние Таргариены". Ведь разве может быть иначе, когда как триста лет все было именно так? Всем нам свойственно ошибаться.

В тот день, когда Эйерис, спустя полгода, вернулся в Королевскую гавань, Рейелла забеспокоилась. Но она быстро подавила ростки паники в своей душе: конечно, он растерян, он испуган, он провел в заточении и страхе за свою жизнь полгода. Эйерис избегал ее, но и это не удивляло королеву: исполнение супружеского долга не имело никакого смысла: у них с Эйерисом было двое сыновей. Конечно, нужна была бы и дочь, но для Рейегара было уже слишком поздно, а Визериса в планах королевской семьи надлежало обручить с его маленькой племянницей - Рейенис.

- Мама! - недовольно окликнул ее младший сын.

- Что такое, милый? - забеспокоилась женщина, потрепав мальчика по светлым волосам.

Визерис недовольно поджал губы и с обидой посмотрел на свою мать и королеву.

- Ну что случилось, ну? - снова попыталась улыбнуться Рейелла.

- Ты не хочешь мне рассказывать о том, как Алисанна оседлала Среброкрылую и отправилась на стену! - королева тут же одернула себя в мыслях: она снова слишком задумалась. Мальчик же, заметив замешательство на лице матери, тут же добавил. - Мамочка, если тебе нехорошо, ты отдохни, а я схожу к отцу... - он замолк, заметив ужас и замешательство на лице матери. - Что такое?

Рейелла сделала глубокий вдох, чтобы голос не подвел ее. Такой глубокий, что тугой корсет сжал саднящие ребра. Но в этот раз она не поморщилась:
- Ничего, милый, - мягко улыбнулась Рейелла своему маленькому сыну. - Просто папочка сейчас занят, не дело его отвлекать. Хочешь, мы сходим навестить принцессу Элию и твою маленькую племянницу?

Визерис тут же забыл об Алисанне Доброй и ее драконице Среброкрылой, вскочив на ноги и кинувшись к двери. Все, что касалось маленькой внучки Рейеллы, приводило его в восторг. Он с такой нежностью смотрел на малышку Рейенис, что Рейелла Таргариен позволяла себе надеяться, что их-то брак точно будет счастливым.

Визерис бежал по коридорам, будто был не принцем, а простым мальчишкой. И Рейелла была рада тому, что он может не думать о том, что значит долг. Она прибавила шагу, не позволяя даже и мысли о том, как болят глубокие царапины на ее спине.

- Элия, - позвала женщина, приоткрыв дверь в покои принцессы. Она искренне любила свою невестку. Самым важным для Рейеллы в жизни было только одно - семья. И если эта семья принимала ее заботу и беспокойство, это делало ее самой счастливой женщиной на земле. - Мы с Визерисом не помешаем вам?

Дорнийская принцесса мыгко улыбнулась и приложила палец к губам: Визерис, который буквально только что бежал по коридорам так, что слуги отскакивали с его пути, на цыпочках подошел к колыбельке и улыбнулся.

- Я оставлю вас, принцесса, - тихо произнесла королева и затворила за собой двери. Да, она была прежде всего Королевой. Двадцать четыре года назад она вышла замуж не просто за долг - она вышла замуж за королевство. Она шла с идеально прямой спиной по коридорам Красного замка, не позволяя и тени недовольства отразиться на ее лице. Тугой корсет впивался в синяки и царапины на ее теле, а она с улыбкой отвечала на приветствия придворных, интересуясь тем, как поживают их дети, братья и внуки. Ее долгом было благополучие королевства - личным долгом. И если то, что происходит непосредственно в ее семье, может тому помешать, она позаботится о том, чтобы все их проблемы остались за закрытыми дверьми. Даже если в ногу с долгом в ее жизни зашагает иной спутник - боль.

Категории: Roleplay, Game of thrones, Targaryen team
комментировать 39 комментариев | Прoкoммeнтировaть
пятница, 31 января 2014 г.
hello, roleplay lavellаn 18:07:57

А мы открылись!

[ сорок три градуса северной широты, семьдесят градусов западной долготы. всего лишь цифры, всего лишь точка на карте. на карте мира - безымянная.на карте штата мэн обозначена пятью буквами - уэллс. таких маленьких городков на побережье Атлантического океана бесчисленное множество. И бывалому туристу может показаться, что все они на одно лицо: с небольшими бухточками, парой маяков, возвышающихся на скалистом берегу, и лесом, стоящим на страже местных жителей вместо крепостной стены. здесь мягкий, нежаркий климат, провинциальные жители, не особо знающие, что происходит в другом городке за пару миль от них, а уж тем более - в большом мире. да и зачем знать, если они живут так же, как и все остальные? так думает прохожий-проезжий. но остановись на минутку, перестань быть прохожим. загляни в этот маленький городок, примостившийся на отшибе большого материка. пройдись по его немногочисленным улочкам, заверни за угол. неужели ты не чувствуешь этот одновременно пряный, как пироги с яблоками и корицей, и свежий, будто лес ранним утром, когда еще солнце не взошло, запах? неужели ты не слышишь этой мелодии, что смешалась из аккордов шелеста страниц только что напечатанной газеты, детского смеха и пения птиц? неужели ты не видишь, как по-особенному отражается солнце в окнах домов, как улыбаются друг другу местные жители, будто знают что-то, чего не знаешь ты? будто у них всех есть общая тайна. и ты тоже будешь знать это. знать интуитивно, знать сердцем. присмотрись. прислушайся. почувствуй. и ты узнаешь, что этот город живой. он дышит вместе с каждым из его жителей. он радуется успехам своих горожан и плачет над их неудачами. он улыбается, он смеется, он любит, он страдает. он живет. в своем, особом ритме, что складывается из каждого шага, каждого вздоха, каждого слова. ты все еще веришь, что этот город безлик? сорок три градуса северной широты, семьдесят градусов западной долготы: уэллс ждет тебя. ]

http://woodhouse.ru­sff.ru


­­


Категории: Roleplay
комментировать 261 комментарий | Прoкoммeнтировaть
четверг, 7 ноября 2013 г.
захлебнулась забродившей нежностью. изранила запястья крыльями бабочек lavellаn 21:06:25
ЛИЛИ КЭРОЛАЙН ЭВАНС | LILY CAROLINE EVANS ­­

30 January, 1960 | 18 years old.
Muggle-born
Gryffindor | 7
Староста
Order of the Phoenix


Лили сложно назвать фигуристой: смотришь на нее и первое желание, которое возникает - это накормить. Но только до того момента, пока она не улыбнется, а в зеленых глазах не запляшут озорные огоньки. Именно в тот момент ты понимаешь, что кормить ее не надо: питается она чем-то нематериальным, таким, что даже для волшебников остается загадкой.

Улыбается Лили по-разному. Ощущение, что в ее арсенале разных улыбок - на век вперед. Только вот есть ли у нее этот век? Может, именно поэтому она улыбается так часто, так ярко, всему миру, чтобы он заметил ее, запомнил. Лили улыбается мягко, Лили улыбается колко. Лили может даже улыбаться зло. Лишь бы мир хотя бы одну из ее улыбок - запомнил. И заглянув вперед, можно с уверенностью сказать: запомнили улыбку Лили. Да и видел ли когда-нибудь кто-нибудь слезы Лили? А они были, точно были. Только вот те, кто был очевидцем этого откровения, никому нечего не расскажут. Потому ли, что не захотят, или потому ли, что уже не смогут - не так важно.

Лицо у Лили, будто сбрызнуто охрой, а если добавить немножечко фантазии, можно предположить, что это не капельки краски, а пыльца фей, которой они одарили волшебницу при рождении. Да и сама она вся - будто поцелованная огнем: яркая, смешливая, сияющая. Говорят, что рыжие - счастливые. А еще говорят, что рыжие - без души. Только вот где она, правда, и что все же скрывается за золотистым фасадом улыбок и горящих глаз?
А глаза горят зеленым, такие пронзительные и обманчиво-нежные. Нежности Лили, конечно, не занимать, но и нежность бывает разной.

Подробнее…

* * *


Лили - это маленькое солнышко. Она светит, постоянно, стараясь, чтобы ее свет задел как можно больших. Солнышко яркое, такое яркое, что порой светит так сильно, что слепит глаза. Лили никогда не задумывается, зачем она светит: чтобы дарить тепло, любовь, ласку... Но разве в том ее вина? Ей никто и никогда не объяснял: для чего. Что важно, а что нет, что плохо, а что наоборот - хорошо. Ей только говорили, если ни словами, то своими действиями по отношению к ней, что она, такая чудесная и уникальная (родители и Северус), одаренная, умная и старательная (учителя), такая яркая и красивая (мальчишки) - должна светить. Быть их солнцем.

И разве это ее вина, что любить научили, да и то непонятно как, ее - только себя.

Лили - это маленькое, но такое яркое солнышко. Этот огонек так мал, что незадачливому прохожему, вероятно, захочется обязательно защитить его от холодных ветров Шотландии, спрятав в своих ладонях. Но стоит ему попробовать, как пальцы тут же почувствуют нечто схожее с действием дикого огня. И милое, нежно греющее солнышко заполыхает языками неукротимого пламени. Смотри, но не трогай. Смотри, восхищайся и, возможно, солнышко мягко коснется нежными лучами твоих щек. Но и думать не смей, что это солнышко, Лили Эванс, принадлежит тебе. Солнце - даже не для всех. Оно просто есть, само по себе, светит себе, а другие просто селятся поближе к его свету.

Не вините ее в этом. Ведь Лили, несмотря на то, что лучшая ученица школы, что смеется громче всех и, наплевав на традиционную магическую одежду, надевает юбку на пару-другую короче положенного, не переставая смеяться и улыбаться незадачливым мальчишкам, всего лишь девочка. Нет, не так. Всего-лишь-девочка - вот так, на одном дыхании, со звонкой, словно колокольчик, ноткой посередине и придыхании в конце. Она - вздох. Она - всплеск. Она хочет звенеть, как звенит ее имя - Лили-Лили-Лили... Только вот настоящие лилии не звенят.

Лили всегда любила слушать сказки о принцессах, которых окружает чудесный яркий мир, множество волшебства... и больше всего ей нравилось представлять себя в роли этих самых принцесс. А еще лучше - играть принцессу - Лили всегда топала ножкой, обиженно надувая губки, если Петуния не хотела уступать ей ее "собственную" роль! И смотрела своими огромными изумрудными глазищами так, будто вот-вот готова разреветься. А Туни вздыхала и снова становилась в их детских играх злой колдуньей. Только вот однажды Лили и правда попала в сказку, да так и заигралась в принцессу, а Туни, которая играть давно перестала, так и осталась "злобной колдуньей", хотя, ирония судьбы, но ведь ни капли магии в ее крови не было. Совсем-совсем.

Лили и правда "цветочек", как ее, дразня, называют Мародеры. Но не потому, что она милая и нежная. Нежность-то в ней есть, только вот сто с ней делать и куда деть - Лили не знает. А даже самое светлое чувство, скапливающееся и не находящее выхода, может стать отравой. Твоей персональной отравой: слишком приторной, удушающей и тошнотворно-сладкой. Так почему все же цветочек? Да и более того - тепличный. Она всегда была слишком любима, она - перелюбленная. Ее эта любовь не душила, по крайней мере - самой Лили так никогда не казалось, но сковывала, не пускала в большой мир, заставляя думать, что ее маленький уютный солнечный кокон - и есть весь мир. А родители, Северус, учителя... Все они, сами того не ведая, стояли на страже этой солнечной... тюрьмы. И держали ниточки, не давая кокону упасть и создавая ощущение полета. Лили казалось, что она умеет летать.

Но однажды "стражей" просто не стало. Они исчезли из ее жизни: ушел Северус и мир качнулся, умерли родители - мир упал. Но не разбился. А потом был Поттер - и все это дало трещину. Но разлетелся мирок на тысячи кусочков, подобно миллиону прекрасных бабочек, взмывающих в небо с летней поляны, когда она упала на пол в школьном коридоре и не увидела ничего. Когда поняла, что это значит. Да, это чувство было подобно бабочкам, пытающимся вырваться из нее. Бабочкам со смертельно острыми крыльями.
Вы вините ее? Но разве есть вина в том, чему потакал каждый из тех, кто ее окружал. А когда она осталась разбитая, заглянувшая внутрь себя, в черную зияющую дыру, одна - со злыми слезами на глазах, которые видит разве что отражение в зеркале, одна - со своими кошмарами, которые не отпускают даже днем, отпечатавшись на внутренней стороне век, - рядом не было никого.

Она осталась одна: дрожащая, испуганная. Почти что мертвая хотя бы потому, что она не умеет жить. Не умеет любить - даже себя. И она совсем не справляется с этим всем. Золотая девочка. Маленькое солнышко. Цветочек. Разбившаяся статуэтка. Всего-лишь-Девочка. А звон колокольчика становится все тише и вместе с тем звучит так нервно и отчаянно, как никогда раньше. И совсем скоро этот переливчатый звук исчезнет совсем. Ведь это тоже еще одна из иллюзий, ведь вы же помните, что лилии не звенят?

Девочка, захлебнувшаяся забродившей нежностью и порезавшая запястья о крылья бабочек.

Принцесса без королевства. Мертвая принцесса.

* * *


Лили Поттер - женщина, подарившая этому миру героя. Символ всеобъемлющей любви, преданности. Жертва темной магии. Она стала символом, почти что культом. Могла ли когда-нибудь девочка по имени Лили Эванс предположить, как именно она останется в истории? Да и останется ли вообще? Предположить - навряд ли, но вот хотела запомниться - несомненно. И ей это удалось.

О Лили-именно-Эванс говорят меньше. Чаще - ее учителя. Они говорят о том, какой чудесной она была - доброй, всепрощающей и всепонимающей. Они говорят о ее ярко-зеленых, удивительных глазах и теплой улыбке. Но только вот никто почему-то не уточняет или же не хочет уточнять, что оттенок, которым были наделены глаза Лили - зеленая бирюза - традиционно именуется мертвым. И мало кто задумывается о том, что никто и никогда не видел Лили без улыбки. Так же не бывает: это ненормально. А если копнуть еще немного глубже, то окажется, что и рассказать о ней что-то большее не может никто.
Лили Эванс стала Поттер. Лили Эванс умерла еще до того, как успела покинуть стены школы. Но Лили - просто Лили - так хоте
ла жить.


* * *

­­
С самого раннего детства, еще до того как научилась ходить, Лили знала, что она - особенная. Просто обязана быть ею. Хотя бы потому, что ходить она научилась поздно, но вот когда родителей не было рядом, вокруг нее всегда творились чудеса. Или же это она их творила. Правда как-то раз, когда Лили было пять или шесть, противная Петунья, мерзкая старшая сестрица, подсмотрела за ней. Тогда еще Лили не считала Туни мерзкой и думала, что старшей сестренке понравятся чудеса. Только вот Петунья сказала, что она ничего не видит, а она, Лили, это себе все придумала. И что нор-маль-ны-е люди в такое не верят.

Так "милая Туни" превратилась в "мерзкую шпионку".

Почему же шпионку? Все просто. Противная старшая сестра постоянно следила за Лили: подсматривала в щели, ходила хвостиком в парке, думая, что за кустами ее не видно. Петунья смотрела за Лили, смотрела, как та творит чудеса, которых якобы не существует. Сначала Лили злилась, но потом поняла одну вещь: сестра на самом деле все видит и просто-напросто завидует. Ну а скажите, какому ребенку не хочется прикоснуться ко всему необычному, к магии? А еще лучше - быть ее частью. Миллионы маленьких мальчиков и девочек по всему миру хотят верить, что они-то могут творить чудеса, и надеются, что однажды мир магии откроется именно им. Петунья не была исключением. А вот Лили - да. Тогда-то она поняла, что она на самом деле - о-со-бен-ная.

Но "особенным" всегда нужна публика: те, которые будут постоянно говорить им об этом. Маленькая Лили не понимала разницы между дружбой и отношениями "идол-поклонник". И маленький Снейп, увы, тоже. Так у Лили появился ее первый "друг".

Почему же она стала дружить именно с Северусом? У Лили никогда не было друзей. Как и у Туни, но о той Лили мало думала. Как ни странно, несмотря на всю напряженность в отношениях, сестры всегда и везде были вместе. Вот и в тот день, когда к ним подошел мальчик-замарашка, одетый в куртку на несколько размеров больше, Туни была рядом с Лили. Сестра, безупречно одетая, с прилизанными косичками, скривила губы и попыталась отогнать оборванца. Но тот даже не обратил внимания на мерзкую сестру Лили, а обратился непосредственно к ней: "Ты не такая, как она. Ты ведьма". Лили хотела была обидеться на "ведьму", как мальчик, заметив растерянность на ее лице, поправился: "Волшебница. Ты можешь колдовать, как и я". Лили просияла, а новый знакомый, наконец, обратил внимание на замолкшую сестру и буквально выплюнул: "А она маггла. Она тебя никогда не поймет".

Северус Снейп, ее новый знакомый, покорил Лили и тут же был наречен другом. Он считал ее особенной, а что самое главное - он сам был таким. Теперь же Туни все меньше появлялась непосредственно рядом с Лили, но все чаще можно было заметить неясную тень за прикрытой дверью и услышать - удаляющийся топот детских ножек.

Северус много рассказывал о магии, показывал, как сварить простенькое зелье - у него к ним был талант! - а главное, они постоянно говорили о Хогвартсе и о том времени, когда им исполнится одиннадцать и они наконец-то смогут получить свои собственные палочки и отправятся на красном паровозе в мир нас-то-я-щей магии. Туда, где нет "противных магглов", как говорил Северус.

И наконец этот момент наступил: когда Лили исполнилось одиннадцать, взъерошенная сова постучалась в кухонное окно. Раскрывая свернутое письмо, Лили так и светилась от счастья и гордости. Родители, к тому моменту уже привыкшие к необычности своей дочери, тоже. Лили вслух зачитывала строки из письма, список учебников, то и дело скашивая взгляд на Туни, которая молча сидела в уголке и дулась как мышь на крупу. Апогеем того вечера стала громко хлопнувшая кухонная дверь и ничего не понимающие родители, когда Лили поинтересовалась у сестры, придет ли та провожать ее на вокзал. А Лили продолжала улыбаться, когда слышала из-за стены голос матери, отчитывающий противную Туни за то, что та не радуется за сестру.

Эвансы всегда любили свою младшую дочь больше чем старшую. Может, и тут устоявшееся мнение о том, что младшие дети всегда любимы сильнее, оказалось правдой, а, может, сыграло и то, что Лили была не просто младшей, но еще и особенной. По крайней мере, так считала она сама. Она не находила ничего удивительного в том, что большая часть внимания и заботы достается ей, а когда того не происходило, она всеми правдами и неправдами пыталась обратить на себя внимание. И, конечно же, все ее капризы и какие-никакие истерики списывались любящими родителями на нежный возраст и характер.

Хогвартс взорвался перед глазами маленькой рыжеволосой ведьмы блеском глади Черного озера, мерцанием звездного неба в Большом зале, которое казалось даже еще более прекрасным, чем настоящее, множеством лиц, ворохом звенящих голосов и одним единственным возгласом "ГРИФФИНДОР!", а еще, где-то в уголке воспоминания - растерянным лицом маленького Северуса. Уже после он, глядя на нее своими грустными глазами, упрекал ее, что она выбрала этот факультет показушников и ничтожеств. Упрекал в том, что она предала их мечту поступить на "Слизерин".

Но мечтал об этом только Северус. О факультетах Лили знала только с его слов, поэтому и соглашалась с ним. Но стоило ей только увидеть детей, на мантиях которых красовался серебристо-зеленый значок, как она поняла, что там уж она точно не будет особенной. Там ей не место. Она могла выбрать этот путь, бросить вызов своим же будущим сокурсникам, пройти через оскорбления и издевательства и действительно стать кем-то... Но это было слишком сложно. Лили же слишком привыкла получать все на блюдечке с золотой каемочкой.

А еще она снова заметила тот же взгляд, что и много лет назад у Северуса. Только вот теперь они были в Хогвартсе, где не место "мерзким магглам", а значит и Туни тут не было. Зато были Сириус Блэк и Джеймс Поттер, которые смотрели на Северуса как на что-то мерзкое, липкое и гадкое. И тогда Лили снова задумалась.

Гриффиндор далеко не рай и не та легкая дорожка, какой она сначала показалась Лили. Конечно, ее маггловское происхождение здесь не обсуждалось вслух (да и обсуждалось ли оно прямо на том же Слизерине, пойди она все же туда вслед за Северусом?), но и сдувать пылинки пусть и с невероятно милой магглорожденной первокурсницы никто не собирался. Она все равно была никем. А Лили нужно было обязательно быть кем-то. Просто как воздух необходимо.

И так Лили начала воплощать в жизнь саму себя. Только вот себя ли? Безукоризненно правильная, почти как Туни, только вот у той - то было настоящим и детским, сходящим со временем на нет, а у Лили слишком бросающимся в глаза, слишком приторным и - удушливым. У нее были самые лучшие оценки, но учеба - не привлекала. Если бы кто сказал кому-то из преподавателей, что Лили не любит учиться, можно только представить тот ужас, что отразился бы на их лице. Но Лили и правда лишь делала вид, что учеба доставляет ей удовольствие. Многое ей и правда давалось слишком легко. Исключением, пожалуй, были лишь зелья. Но был и Северус, так что дальнейшие пояснения здесь просто излишни. Слагхорн души не чаял в своей талантливой ученице и, пожалуй, в единственной из немногих не замечал той червоточины, что с каждой пройденной секундой, с каждым произнесенным ею словом, каждым взмахом ресниц разрасталась в ужасающую дыру. Но чем шире была эта трещина внутри, тем ярче сверкала Лили снаружи.

Может, она нутром чувствовала, что времени ей отведено не так много, знаете, бессознательное, судьба человека, высеченная на сетчатке перед его рождением. Лили хотела, чтобы ее хвалили и поощряли - она добилась этого от учителей, она хотела, чтобы ее уважали - перво- и второкурсники ходили хвостиком за милой и понимающей старостой, она хотела, чтобы о ней говорили - даже слизеринки шептались между собой о том, как Поттер и Снейп подрались из-за нее. Лили хотела, чтобы ее любили... Любили, но ее ли?

Она была слишком направлена наружу, слишком - в людей вокруг. Лили предпочитала не заглядывать в себя. Потому что тогда ей могло стать слишком страшно.

Но заглянуть пришлось.

Первым ударом гонга стало брошенное Северусом в пылу "паршивая грязнокровка". Казалось, что в этом такого? Она и правда была грязнокровкой, а мальчишки даже у магглов и не так обзывают девочек. И дело было даже не в том, что те же слизеринцы не позволяли себе так называть ее по нескольким причинам: она была любимицей учителей и - подругой Северуса. И не в том, что это уж слишком задело самолюбие Лили, что, казалось бы, было самым предсказуемым и очевидным следствием. Слово "грязнокровка" из уст Северуса толкнуло Лили намного лет назад, в прошлое. Ей на миг показалось, что незнакомый мальчик-оборванец смотрит на нее не с восхищением и обожанием, а со слишком холодным и расчетливым для его возраста презрением. Ей показалось, что это не Туни, а она, стоит и проглатывает обидное "она всего лишь маггла". Обычная маггла, по воле случая получившая магический дар - это то, что она пыталась отрицать в течение пяти лет, едва она переступила порог Хогвартса. Это о чем не говорили ей слизеринцы, но их взгляд - был слишком красноречив. Это - самое больное. Самое страшное, как ей тогда казалось - она перестала, пускай на миг, быть особенной в глазах того, для кого она таковой впервые стала.

И неважно, что для Северуса Снейпа Лили Эванс, солнечная девочка , дающая волю злым слезам только тогда, когда ей кажется, что этого никто не видит, осталась самой особенной и самой важной даже тогда, когда ее, такой живой и несмотря на всю игру - настоящей - не стало.
Лили Эванс вычеркнула из своей жизни мальчика, подарившего ей чудо, и снова стала "собой". Яркой, смеющейся, только вот теперь почему-то чуть злее. Или же чуточку правдивее?

Вторая же трещина на душе появилась, когда Лили получила очередное сухое письмо от сестры. Только вот от этих сухих строк пальцы Лили задрожали, а из глаз покатились те самые злые слезы. Умерли родители. От сердечного приступа, один за другим. Боль смешалась с пустотой. Лили не знала, что она должна чувствовать. Она, как показала жизнь, вообще мало что знала. И единственным знанием, просто оглушившим ее в тот момент, было то, что она одна. Совсем.

Вокруг Лили всегда было много людей: смеющихся, порой заискивающе заглядывающих ей в глаза, позже - желающих угодить золотой девочке Гриффиндора, но у нее никогда не было рядом девочки, которая хотя бы чуточку походила на то, что обычно ее сверстницы называли "лучшей подругой". У Лили Эванс не было подруг. Она никогда никому не рассказывала о том, что ее тревожило. Хотя нет, отдушиной ее эгоизма был Северус, которому она жаловалась на Поттера, на недооцененное эссе, на глупых соседок по комнате. Но Северуса в ее жизни больше не было, а значит и всего того - тоже не было.

Третьей неожиданной пощечиной от жизни, заставившей кукольную маску идеальной девочки с идеальной жизнью разлететься вдребезги, а отраву, копившуюся внутри все эти годы - подступить к горлу, неожиданно стал Поттер. Джеймс Поттер всегда был в жизни Лили: слишком ярким пятном, мешающимся сосредоточиться на более важных делах, порой - удобным способом заставить общественность говорить о ней. Но он никогда не был важным. Его было много и он был фоном. Но в один момент он стал - деталью. Деталью с острыми, гранеными краями. Казалось бы, деталь была настолько мала, что впору ее не замечать, но деталь эта настолько не вписывалась в общую картину, что не смотреть на нее, не думать о ней стало невозможно.

Лили поняла, что они с Поттером, черт возьми, похожи. Золотой мальчик и золотая девочка - при свете дня, но стоит только свету упасть иначе и открывается истинная сущность. Джеймс Поттер был жесток. Это сложно отрицать. Мародерские шутки были отнюдь не безобидны, но Лили никогда не придавала этому значения. Да и как оказалось позже, Поттер при ней старался не переступать грань, одергиваемый мягкими словами Люпина или же наоборот - жесткими - Сириуса. Но однажды вечером, в пустом коридоре, она увидела Поттера сцепившимся с каким-то слизеринцем. Без показной бравады в виде вечных пажей, как это бывало, когда Джеймсу или Сириусу хотелось поиздеваться над Снейпом. Те выходки были шоу для нее, Лили. То же, что она увидела тогда, было шоу лично для него. Поттер нацеливал палочку, кривя губы и чуть хрипло смеялся. Лицо, окрашенное багряным от ударов слизеринца, было похоже на одну из тех страшных масок, что продаются на ярмарках перед Хэллуином. Но глаза Джеймса горели так ярко, блестели силой и наслаждением, что Лили поняла - это не маска, это самое что ни на есть настоящее.

Вот так просто случился Поттер. С его подрагивающими от возбуждения скулами и губами. Возбуждения от того, что он чувствовал власть над кем-то. Чувствовал боль. Неважно чью - свою или противника, важно, что боль. И Лили тоже - чувствовала. Будто была проводником между Поттером и его жертвой. И ей это понравилось.

С каждым новым заклинанием и ударом Поттера, которые доставались слизеринцу, ладони потели все сильнее, а дыхание становилось сбивчивее. С каждым хриплым вздохом гриффиндорского золотого мальчика, Лили чувствовала, что толстый ржавый крюк медленно протыкает ее сердце. Сердце воспалилось. А она - пропала.

Жить как раньше - стало сложно. Сложно быть Лили-золотой-девочкой-Эванс, а еще сложнее смотреть на Поттера, дурачащегося и смеющегося, зная, каким он был в тот вечер. Зная, какой он - настоящий. Но не смотреть тоже - невозможно. Прикрывать веки, восстанавливая в памяти мельчайшие детали его лица, искаженного яростью и ощущением превосходства. В такие моменты у нее внутри не бабочки, а клубок ядовитых змей. И будто острый нож у горла. Она не чувствует немеющих пальцев, не чувствует ни рук, ни ног. Она не чувствует даже себя. Зато ярко и почти больно - ощущает его.
Поттер стал ее почти болезненной зависимостью, ее персональным ядом, даже не подозревая об этом. Что ж, аплодисменты и овации, мистер Джеймс Поттер, вы добились своего. Только вот той ли Лили Эванс добивались, что получили? Кого вы любили - настоящую Лили или же, как и все, золотую девочку, которой предстоит после смерти переродиться в культе матери героя?



В НИКУДА.


Категории: Roleplay
комментировать 53 комментария | Прoкoммeнтировaть
понедельник, 21 октября 2013 г.
lavellаn 01:02:12
Запись только для меня.
воскресенье, 17 февраля 2013 г.
я просто ебанулся, ну, знаете, бывает. lavellаn 15:00:40

видео в комментариях смотрим (!!!)



Категории: Roleplay, Characters
комментировать 141 комментарий | Прoкoммeнтировaть
суббота, 16 февраля 2013 г.
пора снова создавать сообщество lavellаn 13:39:46
Будут писаться:
- Друэлла Розье
- Нарцисса Блэк
- Кэти Бэлл
- Дафна&Астория Гринграсс

Неважно куда, больше для себя.


Категории: Roleplay, Characters
комментировать 11 комментариев
о розах, слезах и морозах. lavellаn 09:49:01

Попытка номер два.





Категории: Characters, Roleplay
комментировать 55 комментариев
среда, 30 января 2013 г.
принцесса второго плана lavellаn 18:24:55

Druella Rosier
17 y.o.
Slytherin, 6


http://hscreoaurum.­mybb.ru/

// буду ахуенно рада помощи с внешностью.
блондиночку мне. бледную, но не совсем моль.


Категории: Characters, Roleplay
комментировать 197 комментариев | Прoкoммeнтировaть
воскресенье, 25 ноября 2012 г.
Я выбираю жизнь. Ту, что именно жизнь, а не ее подобие. На грани со смертью, в вечной схватке. lavellаn 17:07:09

Gwen Cooper
Torchwood


­­ ­­ ­­


Категории: Roleplay, Characters
комментировать 36 комментариев | Прoкoммeнтировaть
пятница, 23 ноября 2012 г.
Lily Potter-jn. lavellаn 11:51:01

­­

14-15 y.o., Slytherin.
FC: Elle Fanning


­­


Категории: Roleplay, Characters
комментировать 446 комментариев | Прoкoммeнтировaть


Гримуар > Roleplay

читай на форуме:
...
Обними и поцелуй:-* ....
*протягивает ручки* возьмииии меня ...
пройди тесты:
Ты салфетка,тряпка или губка?
ангел, злой или крутой?
"Играю роль длиною в жизнь."
читай в дневниках:
Море
Муслим Магомаев - Синяя вечность
Как мы с мамой ходим в магазин -_-

  Copyright © 2001—2018 BeOn
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх